Чтобы материальное никогда не подавляло духовное...

С трехлетним перерывом оккупация Эстонии Советским Союзом продлится до 31 августа 1994 года, когда Эстонию покинул последний российский военнослужащий. Такова нынче официальная трактовка этого периода. Прежняя – добровольное вступление в семью братских республик – как бессовестное вранье советской пропаганды выброшена на свалку истории теми, кто занял место тех пропагандистов.

Полувековая черная полоса, одна из самых мрачных страниц в истории Эстонии – эти мифы нынче внушаются с такой же убежденностью, с какой прежде рассказывали о предвоенной Эстонской Республике, будто кроме угнетения трудящихся эксплуататорами в ней ничего больше не происходило.

Были и остались коммунистами

Да, с советским периодом связаны известные трагические события, и просто глупостей и нелепостей хватало. Но очевидно и то, что много было хорошего, доброго, светлого. Примеры можно приводить бесконечно. Если это была оккупация, то очень уж странная. Это юношество можно обманывать, но у людей постарше, заставших те времена, память ведь не отшибло.

События лета 1940 года обсуждению, надо полагать, уже не подлежат: оккупация – и точка! А вспомнить о свидетельствах непосредственных участников запрещено? Надеюсь, пока нет. Много мне об этом рассказывал, например, пламенный эстонский коммунист Хендрик Аллик. О том, что не так просто все было. Он не отрицал: присутствие, хотя и пассивное, Красной армии сыграло ключевую роль. Но никакая «рука Кремля» не смогла бы вывести на улицы десятки тысяч людей, искренне желавших новой жизни, воссоединения с Советским Союзом. А они вышли.

Да, многие потом были разочарованы – об этом Аллик тоже говорил. Он сам, отбыв 14 лет тюремного заключения (а приговорили к пожизненному) в Эстонской Республике, получил как «буржуазный националист» еще 5 лет (а приговорили к 25) в сталинском лагере на севере. Да и позже, признал он, многое шло вкривь и вкось. Тем не менее, ни разу не усомнился в выборе, сделанном в юности.

«...И чтобы материальное никогда не подавляло духовное», – сказал Хендрик Аллик в конце беседы. Через несколько месяцев его не стало, и эти слова прозвучали, как завещание. Такой же была его жена-соратница Ольга Лауристин, у которой мне также довелось взять большое интервью, когда ей исполнилось 100 лет. Дочь учителя, она в 17 лет включилась в рабочее движение, те же 14 лет провела в тюрьме по тому же приговору. За убеждения, пояснила Лауристин.

Ей тоже немало горя принесла родная власть, ради которой молодая женщина пожертвовала столь многим. Она знала: ее первого мужа, Йоханнеса Лауристина, в августе 1941-го убили чекисты. За то, что отказался выполнить приказ Сталина сжечь все, что можно, чтобы наступавшему врагу досталась выжженная земля... И позже: доносы, снятие с должностей, исключение из партии...

Прогрессивность идеи и ошибки строя

Ольга Лауристин и в восстановившей независимость Эстонии успела немало пожить, причем активно, сохранив хорошее здоровье и светлый ум. В Эстонии, выбравшей иной путь, иные ценности. Приняла их? «Я была и остаюсь коммунисткой», – сказала Лауристин, уверенная в том, что и вступление в СССР было верным решением.

Фанатики, упорствующие в своих заблуждениях? Нет, слишком умны были Хендрик Аллик и Ольга Лауристин для такой характеристики. Они понимали, что ошибки советского строя – это преходящее. Видели дальше, чем другие. Опередили время. Намного. Наивные, хотели строить общество, где материальное никогда не подавляет духовное. А мы еще не готовы... И слышим другое: коммунисты осуждены судом истории, и приговор обжалованию не подлежит.

А может, время того суда еще впереди?