Реплика: не было печали, пока не заскучали

Достаточно взглянуть на новостную подборку русской версии Google по запросу «Эстония», чтобы представить себе вполне конкретное представление о нашей стране, которое складывается сейчас в России. И не потому, что к нам относятся совсем предвзято, а потому что мы опять дали повод. «КПРФ предлагает закрыть газ Эстонии», «Эстония переименовала Воина-Освободителя в солдата-оккупанта», «Оскорбительный для ветеранов стенд демонтирован в Таллинне», «Установка «памятника-оккупантам» оскорбительна для всего Русского мира» - вот лишь немногие из заголовков, красноречиво свидетельствующие о нашей репутации. Нашей, потому что опыт показывает: последствия любого приступа идиотизма мы расхлебываем вместе с теми, кто вешает провокационные таблички и переносит памятники.

Можно было бы удариться в теорию заговора и поискать тех, кому выгодно очередное обострение. Можно было бы долго рассуждать о превратностях истории, тяжелом наследии и необходимости расшаркивания перед теми, кто считает себя пострадавшим от сталинизма. Если напрочь отключить голову и совесть, можно, наверное, и о тех мальчишках, которые уходили на фронт восемнадцатилетними, забыть. И о том, как выкосило поколение 1923-1924 года рождения, которое и нагрешить-то не успело. Точно так же можно сделать вид, что не было никаких депортаций. На уроках истории не учат ставить себя на место другого. Не учат не оскорблять чужую память. Уроки истории вообще слабо относятся к воспитанию гуманизма и развитию эмпатии.

А между тем, это единственное, что могло бы вывести нас из бесконечного повторения однотипных ситуаций, где одни бросаются «оккупантами», а другие «фашистами». Чтобы прочувствовать чужую боль и чужое оскорбление, надо ассоциировать другого с собой. Так бывает, например, когда зритель и читатель начинают сопереживать главному герою фильма или книги. Если вывести симпатичного героя и убрать из художественного произведения всю шелуху вроде патриотического пафоса и однозначных оценок, то к тому моменту, когда герой попадет под колеса истории, сочувствие зрителя будет на его стороне. Человек, который в юности прочитал: «Они шумели буйным лесом, в них были вера и доверье, а их повыбило железом, и леса нет – одни деревья», не пойдет вешать табличку про оккупантов. Человек, представивший себе депортацию глазами симпатичного ему героя, не станет рассуждать о Сталине как эффективном менеджере.

Умный прекращает перебранку первым, эстонские власти в очередной раз лишили себя возможности продемонстрировать, что они умны. Топтаться по чужим ценностям – куда как продуктивно…