«Споры по вопросам веры… чреваты последствиями»

Оставим нелюбовь автора к точному дословному цитированию или адекватному изложению точки зрения оппонента. Стоит ли поправлять и случайные, и нарочитые «ошибки» уважаемого профессора, если каждый любознательный читатель может сам прочитать все материалы сборника, вызвавшего гнев у эстонского политика и философа. Прочитать и убедиться, что прав Рейн Руутсоо, скорее всего, только в одном, когда настаивает, что «исторический нарратив выполняет роль светской религии, а споры по вопросам веры, как известно, чреваты последствиями».

Сегодня «иноверцев», слава Богу, не сжигают на кострах. Хотя… сомнение в эвристической ценности эстоноцентризма в отечественной исторической науке и педагогике тоже может быть «чревато последствиями». Особенно, если это сомнение выдается за «отказ эстонцам в праве на написание национальной истории». Оставим это утверждение на совести г-на Руутсоо. Тем более, что действительности оно не соответствует.

Ни для кого не секрет, что уже на уровне требований, предъявляемых государственной программой для обучения в основной школе и гимназии, формулируется одна из важнейших исторических идеологем – эстоноцентризм.

Эстоноцентризм - это комплексная политико-идеологическая характеристика, часто используемая для описания интегративных процессов в современном эстонском обществе. Эстоноцентризм - это и императив, и «цель желанная», и критерий индивидуальной или групповой принадлежности к народу Эстонии.

Вот на днях один из ведущих политиков партии Союз Отечества и Республика заявил, что «консервативная идеология, которую несет IRL, это именно эстоноцентричная идеология, это интересы именно этого народа». Среди авторов гимназических учебников доля активистов Союза Отечества и Республики тоже необычайно велика.

О том, что «нам следует исходить из своих национальных интересов», а «понимание всех интересов и позиций приводит к отрицанию национальных интересов, к нигилизму, настоящему национальному мазохизму» пишет и ветеран национальной исторической науки Энн Тарвел. Стоит ли закрывать глаза на то, что эстоноцентризм стал основой исторического «нарратива»? Единственной допустимой основой. Все остальное – «чревато последствиями».

Вероятно, поэтому большинство наших историков, независимо от партийных пристрастий, не предлагают альтернативных взглядов на историю страны, Европы и мира. В этом смысле переведенная на эстонский монография «История Эстонии» финского историка Сеппо Цеттерберга местами читается как откровение, а мемуары первого посла ФРГ в Эстонии Хеннинга фон Вистингаузена так и вообще отмечают позитивную роль советника А. Собчака некоего В.Путина и российских политиков в достижении Эстонией независимости. Но все это находится за пределами эстоноцентричных схем.

В преподавании истории в школе эстоноцентризм выражается и в том, что история Эстонии становится основой для изучения всемирной истории, и в том, что, например, неоднозначные преобразования Петра сводятся к Северной войне, Северная война - в основном, к военным действиям в Лифляндии и Эстляндии, а также итоги войны - к гарантиям особого Балтийского порядка. В истории Второй мировой войны довлеет тема Советско-германского пакта о ненападении и секретного протокола к нему, а также сражения немецкой армии с участием «Эстонского легиона» зимой и летом 1944 года в Эстонии. Есть критики, которые указали на то, что «Эстонский легион» был переименован в бригаду уже в 1943 году. Да, это так. Но созданное в 1942 году и восстановленное в последние годы «Общество друзей Эстонского Легиона» боевую историю его прослеживает вплоть до мая 1945 года.

Остальное изложение событий Второй мировой войны в популярных учебниках дается конспективно, а порой даже не упоминается, чьи же собственно войска взяли Берлин в 1945 году. И это не учебники истории Эстонии, а учебники всемирной новейшей истории. Таким образом, многие важнейшие исторические события, затронувшие Эстонию, рассматриваются, прежде всего, через призму степени причастности эстонцев к рассматриваемым событиям и с использованием соответствующего масштаба для определения характера и важности события. Подробно, в деталях и с цитатами из школьных учебников мы описали эту этноцентричную схему в книге «История России и новых независимых государств в школьных учебниках», вышедшей в 2010 году в Москве в издательстве «Просвещение». Для особо бдительных граждан хочу отметить, что нынешняя Эстонская Республика, по моему разумению, юридически является восстановленной, а не «новой».

«В истории Эстонии основополагающими нарративами, лежащими в основе национальной идентичности, национальной гордости и жертвенности являются Освободительная война, Тартуский мир, аннексия Эстонии в 1940 году, пакт Молотова-Риббентропа, депортация, советизация и пр., - пишет г-н Руутсоо, - их оспаривание – не просто академический спор, это всегда и серьезный политический шаг», чреватый «последствиями». Вот и выходит, что истории как науки для нас нет, а есть лишь национальная политика, обращенная в прошлое.
Утешает, что в нашей стране все-таки есть ученые, полагающие, что поиски новых истин или проверка на прочность старых важнее этнических интересов.