Охота на бабушек

По словам Светланы Трошиной, пожилых людей, нуждающихся в помощи и уходе, специально она не ищет. Люди сами звонят ей по объявлениям, опубликованным в разных изданиях. Во время разговора выясняется, какая форма обслуживания необходима конкретным людям: желают ли они переехать в пансионат – дом, расположенный на таллиннской улице Нийди, 25, или хотят, чтобы к ним просто приходили раз в день. Жизнь в пансионате стоит немало: от 600 до 800 евро в месяц, в зависимости от того, что нужно человеку с его возрастным букетом болезней.

Впрочем, обдираловкой такие расценки назвать сложно: проживание в любом другом доме призрения или пансионате, будь он частным или муниципальным-государственным, стоит столько же, если не больше. Между тем разнообразных сложностей и подозрений в такой сфере деятельности возникает очень много, поэтому рано или поздно должно было появиться уголовное дело по статье о мошенничестве. Кому-то из родственников или социальным службам могло показаться интересным, на каком основании человека с квартирой и пенсией кто-то взял под свое крыло, в результате чего у опекаемого теперь есть ряд удобств, но нет ни квартиры, ни пенсии.

Дом престарелых глазами молодого

В пансионат для престарелых на Нийди «ДД» пригласила сама его хозяйка, Светлана Трошина. Она обратилась за помощью в газету, оказавшись под жестким прессингом со стороны социальных служб Пыхья-Таллиннской управы и полиции. Недавно ее вызывали на допрос и сообщили, что по поступившему заявлению против нее возбуждено уголовное дело.

«Мы открыли этот дом почти два года назад. Всего за это время через него прошли около десяти человек. Кого-то обратно забрали родственники, кто-то, к сожалению, уже умер. Но это суровая правда жизни. Люди к нам поступают весьма пожилые и в тяжелом состоянии», – рассказывает Светлана.

Сегодня в доме, рассчитанном на десять коек, постоянно проживают четыре женщины в возрасте от 60 до 88 лет. Три из них – лежачие больные. Обстановка в пансионате практически домашняя. Ремонт сделан на совесть. Несколько комнат, оснащенных специальными медицинскими кроватями, обогреваются водой (под полом) и радиаторами. Все аккуратно, чистенько. Нет даже специфичного для пожилых больных людей запаха.

Полы покрыты ламинатом и вымыты до блеска, повсюду постелены ковры. Стесняемся проходить в обуви, собираемся разуться, но получаем синие больничные тапочки.

К моменту нашего прихода «пансионерок» уже покормили обедом. С утра приходил врач, который осматривает их раз в неделю. Для начала проходим в дальнюю комнату, в которой уже около двух лет живет Анна. Позже мы узнаем, что и ее история ляжет в основу уголовного дела. Пока же Светлана рассказывает, что Анна пережила несколько инфарктов мозга. Совсем не говорит, но уже все понимает. Массажами удалось восстановить функции одной руки, вторая еще не двигается.

«Ничего, – говорит Светлана. – Она у нас еще лет десять проживет. Массажи и уход помогают. Еще жениха по Интернету искать будем». Анна начинает весело улыбаться и пытается кивать. В течение всего разговора внимательно прислушивается.

Уход стоит денег

Светлана рассказала, что развивать деятельность недоходного объединения, в рамках которого работает пансионат, очень сложно. Но все вроде бы складывалось нормально: людей, желающих прожить последние годы в тепле и уюте, много, звонки поступают постоянно. Есть планы открыть еще два дома – в Пирита и в Нымме. А своей очереди ждут 27 человек. Но теперь, по словам нашей собеседницы, началась какая-то травля.

Причиной стали подозрения в нечестности. Как мы уже сказали, организация ухода за престарелыми требует денег. Если старушку в пансионат направляют родственники или дети, они подписывают типичный договор, в котором указана стоимость проживания. Однако одинокий пожилой человек платить по 600-800 евро в месяц не может, хотя бы потому, что средняя пенсия в нашей европейской стране составляет 300-350 евро. И многие соглашаются оформить доверенность на ведение всех своих дел и дарственную на свою квартиру на имя Светланы.

«Деньги идут на пожизненное содержание пожилого человека в пансионате. Питание, уход, врачи, процедуры... На одни только памперсы в месяц уходит почти 200 евро», – объясняет владелица учреждения. Кстати, и пенсиями по доверенности распоряжается тоже она, но клянется, что деньги тоже уходят на содержание стариков.

«Не многовато ли получается? – спрашиваем мы. – И квартира, и по 300 евро в месяц?» – «Ну что вы, человек может прожить и 10, и 15 лет. Эти деньги закончатся, так что все разумно», – ответила Светлана, согласившись, однако, с доводом, что пока прецедента такого долгожительства среди ее подопечных нет.

Анна – одна из тех, кто подписал доверенность на имя Светланы. Документ, заверенный нотариусом с подписью и печатью, нам тут же показывают.

Еще одна женщина, которая передала свою квартиру нашей собеседнице, недавно умерла. Ее похоронами также занималась Трошина, на что также имеется соответствующий документ. Впрочем, есть и еще один официально заверенный нотариусом договор, согласно которому, передавая свою квартиру, старушка указала, что просит шестьдесят процентов вырученных за продажу денег перевести на счет ее сына, живущего в другой стране, а на оставшиеся сорок содержать ее в пансионате. Светлана говорит, что все так и было сделано. Есть документы, достоверность которых предстоит проверить полиции.

«Хватит травить старушек!»

Проблемы, по словам нашей собеседницы, начались в конце прошлого года. Помимо жительниц пансионата, на попечении Светланы находятся еще несколько пожилых женщин, за которыми она ухаживает. Это длится достаточно давно. Ясен и интерес: со временем подопечные созреют и переедут жить в пансионат, отдав в том числе и свои квартиры.

С одной подопечной Светланы читатели «ДД» уже знакомы. О Мире Сухановой, которой социальный отдел Пыхья-Таллиннской управы части города пытался силой навязать опекуна, мы писали в августе прошлого года. Напомним, что 82-летняя женщина живет вдвоем с сыном-инвалидом и находится в состоянии конфликта с квартирным товариществом дома. А итогом затяжной войны стало обращение в суд с просьбой признать Суханову – к слову, юриста по образованию – недееспособной и либо назначить ей опекуна, либо отправить ее в закрытый пансионат. Сына, кстати, тоже, потому что обслуживать себя без матери он вряд ли сможет.

«Она очень умная и интересная женщина. На заседании судья спросил, зачем ее сюда привели, и суд ее недееспособность не признал. Но и социальные службы, и квартирное товарищество не унимаются: такой же суд будет и над сыном Миры. Я все это время помогала им и делала это совершенно бесплатно. Мира хочет, чтобы мы поддерживали их, пока она жива, а после продали ее квартиру и пожизненно содержали сына в нашем пансионате. Но давление на них продолжается, и что будет дальше – я не знаю», – рассказывает Светлана.

Вторая история касается престарелой фронтовички. По словам Светланы, она ходила к старушке в течение нескольких месяцев. Носила еду, общалась с ней. Пожилая женщина планировала переехать в пансионат. Но тут оказалось, что социальный отдел сам решил помогать старушке. Светлана вспоминает: «Я пришла, как обычно, с едой, уже начала накрывать на стол, как вдруг врывается женщина и с криком „вас видеть не хотят, вы травите бабушку!“ вывалила суп и второе мне в пакеты. Это было так унизительно – стою я, вся в жирном супе…»

Где сейчас находится эта старушка, Светлана не знает. По ее словам, еще до истории с супом, ее подшефной кто-то вызывал скорую помощь, зачем – непонятно: позже сама женщина не могла объяснить, что от нее хотели и зачем предлагали ехать в больницу. А уже потом Светлане сообщили, что «бабушке» вновь стало плохо, она-де чуть не умерла, и сейчас ее в своей квартире нет.

«Я не понимаю, что происходит. Когда рассматривали дело Миры, еще четыре старушки из Пыхья-Таллинна ждали своей очереди: тоже на признание недееспособности. У меня нет доказательств, но я вижу, что идет какая-то охота именно за русскими стариками. А потом их вывозят за Кохтла-Ярве в закрытый пансионат», – говорит Трошина.

Подозрительные сделки?

А недавно саму Светлану вызвали в полицию: «Представитель соцотдела Пыхья-Таллиннской управы был у нас в пансионате и предлагал сотрудничество. И вдруг меня вызывают в полицию и говорят, что на меня поступило заявление. Выясняют, при каких обстоятельствах я получила квартиры своих подопечных. Но содержать один пансионат и открывать другие без этих квартир невозможно. Нужны деньги. Вот мне позвонила супружеская пара. Оба больны раком и хотят последние годы провести вместе под нашим присмотром. Хотят комнату и предлагают нам свою квартиру. И таких предложений не меньше восьми. А еще возможен вариант без дарственных и доверенностей, когда дети, которые сами не могут ухаживать за немощными родителями, платят за них. Естественно, они их посещают и видят, в каких условиях родители живут».

После обращения «ДД» в Пыхьяскую префектуру Департамента полиции и погранохраны, нам объяснили, что в отношении Светланы Трошиной действительно возбуждено уголовное дело по статье 209 Пенитенциарного кодекса (мошенничество). Все дальнейшие вопросы нужно адресовать Пыхьяской окружной прокуратуре.

Пресс-секретарь прокуратуры Арно Пыдер объяснил, что в рамках одного уголовного дела статус подозреваемого в совершении мошенничества предъявлен трем лицам. В их числе и 53-летняя Светлана, которая работает в НКО, предоставляющем уход пожилым людям: «Подозревается, что Светлана нотариально оформила общие доверенности по меньшей мере на двух своих подопечных. На основании этих документов она продала их квартиры и присвоила полученные от сделки и с их расчетных счетов деньги. Два других подозреваемых, 63-летняя Татьяна и 21-летний Евгений, по данным следствия, были связаны с продажей квартир».

Он добавил, что уголовное дело было возбуждено на основании двух заявлений, поступивших в полицию. И цель следствия – установить точные обстоятельства произошедшего. Если следствие будет доведено до конца, на основе собранных доказательств, прокуратура решит, имеются ли основания для предъявления обвинения подозреваемым или нет.

А постоялицы довольны

Выяснять, чиста ли Светлана в помыслах и поступках, а также устанавливать обстоятельства того, как и при каких условиях были получены подписи подаривших свои квартиры, будет следствие. Если Трошина виновата, ей предстоит ответить по закону. Но в таком случае пансионат закроют, и что тогда будет с его обитательницами – вопрос вопросов.

Все нынешние жительницы пансионата, разговаривая с журналистом, говорили, что им тут хорошо. «Я не хочу домой. Что я буду там делать одна? Здесь у меня все есть и вот мои благодетели, только благодаря им я все еще живу», – сказала одна из них, уточнив, что никто не знает, как трудно приходится работникам пансионата, семье Светланы. А другая и вовсе расплакалась, когда рассказывала, как хорошо за ней ухаживают и какая она старенькая.

Комментарий

Советник по связям с общественностью управы Пыхья-Таллинна Маргус Ээк:

Мы никогда особенно не сотрудничали с данным учреждением. Никогда не советовали своим клиентам заключать сделки с этими людьми и скорее придерживаемся мнения, что речь идет по крайней мере об очень жестокой модели бизнеса со стороны данного «пансионата». Квартиры пожилых людей продаются на основании доверенности (содержание и условия исполнения договора в момент подписания человек до конца не понимает) по цене ниже рыночной на имя родственника доверенного лица, для которого берется кредит в лизинговой фирме, но деньги до старика не доходят. Сейчас по меньшей мере по одному такому случаю возбуждено уголовное дело, но мы не компетентны давать уголовно-правовую оценку данной деятельности.

Однако выгодной такая сделка для пожилого человека явно не является. Скорее, мы считаем, что происходящее очень рискованно и совершается не в интересах клиента. По сути нет гарантии того, что этот «пансионат» будет существовать и через годы, а остаток средств от продажи квартиры сохранится. Мы советовали бы пожилым людям, если их квартира продается, хранить деньги самостоятельно и просто оплачивать счет. В таком случае пожилой человек остается в статусе клиента, который может выбирать, кто будет оказывать ему услугу, и нет риска, что деньги пропадут. Также мне кажется, что манипуляция со СМИ также является частью бизнес-модели: чтобы клиенты по-прежнему доверяли этому «пансионату», а не социальным службам, социальных работников Таллинна можно изобразить чудовищами, которые занимаются исключительно тем, что выманивают квартиры у пожилых клиентов.

В течение 2011 года под опеку управы части города были взяты 12 человек, большинство из них находится в домах призрения, но есть и такие люди, которые по-прежнему проживают в своих квартирах. Таких трое. Еще 23 пожилым людям, семь из которых теперь живут в домах призрения, по представленному нами заявлению суд назначил опекуна из числа родственников. Разумнее всего, по нашему мнению, и к этому же склоняется и суд, чтобы опекуном становился кто-то из родных.

Таких случаев, когда город наследует чью-то квартиру, крайне мало. Годы, когда Пыхья-Таллинн наследовал хотя бы одну квартиру, являются исключительными, но и в тех случаях это не было связано с опекаемыми и домами презрения. Такое возможно только тогда, когда нет ни одного наследника. Однако круг наследников по нашим законам весьма широк, и получить наследство могут и очень дальние родственники.

Осуществление опеки находится под строгим надзором суда. Все сделки с недвижимостью опекаемого требуют специального разрешения суда, и суд каждый год проверяет, куда тратятся эти средства. Вероятность того, что имущество человека станет добычей какого-то нечестного социального работника или будет использоваться для покрытия расходов города Таллинна, практически исключена. Если средства не были израсходованы на нужды подопечного, то по закону они передаются наследникам. Например, если на счету остались какие-то деньги от продажи квартиры, после смерти человека их передадут наследникам.

Кстати, и в данном случае есть законные наследники, и они не слишком-то довольны происходящим и, несомненно, обратятся в суд. В нашей практике были и такие случаи, когда после смерти появляются законные наследники и обвиняют нас в несделанной работе, поскольку мы не начали процесс назначения опекуна, а потому недееспособный родственник подарил или завещал свое имущество кому-то другому.